С мамой в деревне, ключ на столе. Июль на календаре. Каникулы в самом разгаре, мне восемь лет исполнилось в мае. За окном небо легкое, солнце палит сквозь пальцы. Яблоки прячу в карманы. Ребята под окнами снова зовут купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, не остаться б. Шорты с футболкой достались от старшей сестры, натягиваю любимые белые. Буду сегодня ребят учить нырять, я ведь уже умелая. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Может быть, будем потом играть в палочки или прятки, я попрошу прятки. И не буду водить. Вечер начнётся, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.
Мама в работе, бабушки больше нет, деревня в моих только планах. Жар невыносим в июле. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Скоро я буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Ромка постарше меня на год. Знает всех умных профессоров, читает сложные книжки, до которых во мне мало роста. Пишет мне песни, свои стихи, дарит с заначек цветочки. Он однозначно светлее меня, я тяжелей и злее, мы забираемся на девятиэтажку и запускаем змея. Я уезжаю в пятницу в ночь, мама целует нежно и провожает поезд. Скоро речка будет шуршать, шелестеть у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.
Мама теперь далеко, во мне лихо бушует Питер. Жутко башка гудит. Кот мой устроился на груди, солнце на одеяле. Кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, горло охрипло от болтовни, пепел летит с балкона. Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, можно рвануть на залив. Тридцать четыре, тридцать пять... Время теперь на двоих.
Мама на фотке. Ключи в замке. Вновь на репите лето. Всё как будто бы налегке. Солнце на стенах, окна, где нету штор. Сонными лапами через двор, я и моя собака. Тот день рождения из года в год. На повтор. Так пролетает 12 лет. Где-то.
Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Речка в далеком детстве. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеётся время. Вот она первая седина, спасибо, что не в больницу. Сорок один — я теперь одна, в боксе: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь — без оглядки. Десять — кончаю свой пятый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. Скоро мне будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...
Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.
Она же более раннее
Жизнь, как нитка, на палец намотана,
ну какая ж теперь здесь буква?
сердце поступью вот она, вот она,
кровоточит, как брызжет клюквой.
Я останусь погрешным героем
для твоей нерассказанной сказки,
мы как будто бы были вровень
– по душе – как надо. День настежь
открываю, там где надрыв,
храааабрый – штаны на лямках,
буквам нескладным рамка,
щёку, губу закусив.
Тоже мне самурай,
кухонным, вскрывший брюхо,
падающий с утра
духом.
Боли моей во мне с гаком,
может и больше вчетверо.
Почти как собака
прошу – погуляй со мной вечером.